К настоящему моменту подготовлено восемь выступлений для Ателье. Все живые, захватывающие и в первую очередь связанные с каким-то моментом встречи, или с чем-то неожиданным, что стало началом того, что можно назвать « вхождением в анализ». Они обещают для всех участников Ателье возможность приблизиться к психоаналитическому опыту, следуя по непроторенным тропам: это будет самая настоящая весна психоанализа, которая предшествует осени! Благодарим коллег, которые воспользовались этой возможностью сделать шаг к знанию, которым можно поделиться. Два следующих текста исследуют ключевые положения Жака Лакана относительно переноса в первом и одиннадцатом семинарах. Перенос. Уникальность аналитического опыта (номера страниц соответствуют русскому изданию 11 семинара Жака Лакана) Нельзя говорить про опыт анализа и не упомянуть перенос. Перенос, говорит Лакан, это ось, на которой все психоаналитическое лечение держится. Разговор о переносе в 11 семинаре начинает с критики понимания переноса в эго-психологии. А именно понимания переноса либо как отношения к значимым людям, которое повториться в отношениях с аналитиком. В этом случае перенос является для пациента способом заблуждаться, на который аналитик может ему указать. Либо понимание переноса как аффекта, который может быть положительным, тогда это любовь, «когда вы к аналитику питаете слабость», или отрицательным – ненависть, «когда вы с ним настороже». Так или иначе, в эго-психологии перенос отождествляется с бессознательным, то есть именно перенос мыслится как проявление бессознательного, которое аналитик интерпретирует. Таким образом, бессознательное представляет собой некую субстанцию, субстанцию скрытых мыслей, например, знание о которых в процессе анализа пациент получает. Такое понимание бессознательного ставит под вопрос необходимость присутствия аналитика, и невозможность самоанализа. Вместо этого Лакан говорит о психоанализе как об уникальном опыте, в рамках которого только и возможно проявление бессознательного. «Присутствие аналитика само является проявлением бессознательного». То есть психоанализ – это единственная ситуация, в которой существует бессознательное и существует оно только потому, что есть аналитик. В пределе, эта мысль может быть выражена словами Миллера: «Бессознательное – это его интерпретация». Это утверждение основано на представлении о бессознательном не как о субстанции чего бы то ни было, а напротив, как об утрате, разрыве, отсутствии. Отсутствие же существует только в том случае, если что-то, или кто-то на него указывает, как в случае с шумом падающего дерево, когда некому его услышать. В анализе «свидетелем утраты является аналитик» (с. 137). Бессознательное – это эффект, говорил Лакан, «эффект воздействия на субъекта речи» (с. 136). Такое понимание бессознательного не оставляет никакой возможности помыслить бессознательное как нечто имеющееся, но скрытое. «Речь бессознательного находится не внутри, а снаружи», именно она, эта речь, по словам Лакана, «призывает устами аналитика ставню, [за которой находится красавица] приоткрыть». То есть аналитик говорит что-то, что заставляет бессознательное появиться. Это совсем другое представление об интерпретации, чем то, как оно представлено в эго- психологии, где аналитик говорит кое-что после того как бессознательное появилось, а именно, придает ему смысл. Пациент появляется в анализе так же уникальным образом, отличным от «характерного для человека в эпоху информации обскурантизма» (с. 137). Субъект анализа – это картезианский субъект, сомнение которого рождает уверенность. Однако, в отличии от картезианского Другого, который абсолютен, Другой в анализе может обмануться, таким образом, чтобы обрести уверенность субъекту приходится приложить усилие для того, чтобы убедить Другого в его незыблемости, в том, что у него есть что-то, чего нет у самого субъекта. Наделяя Другого тем, что сам не имеет, субъект остается в неведении о собственной нехватке. Именно этот трюк субъекта делает перенос похожим на любовь. И это именно то, что противостоит появлению бессознательного, которое только и представляет собой, что дыру. Объект а – вот истинная причина закрытия бессознательного. Интерпретация переноса, обращенная к «здоровой части личности», как это принято в эго-психологии, представляется Лакану бессмысленной, так как перенос и есть уловка «здоровой части». Однако, говорит Лакан, несмотря на то, что перенос представляет собой закрытие бессознательного, только при наличии переноса возможно появление бессознательного. Только после закрытия переноса возможно его открытие посредством интерпретации, так как бессознательное представляет собой нечто упущенное, на месте чего возник перенос. И задача аналитика указать не на то, что в речи было, а на то, чего в ней не было, но его интерпретация не появляется как символизация, то есть ее место не там, где Другой появляется, а там, где он уже давно побывал, то есть там, где истолкование уже было. «Интерпретация аналитика накладывается на интерпретацию, которая уже была», поэтому интерпретация возможно только там, где уже возник перенос. Перенос – это не отношение или аффект, это «приведение в действие реальности бессознательного», сексуальной реальности, «однако именно этого в переносе стараются избегать». Слова «приведение в действия» заставляют думать о механизме, который приводит в движение двигатель. Этим двигателем является, по словам Лакана, желание аналитика. Аналитик не является пророком, который несет знания о бессознательном, это не Таисий, говорит Лакан, он должен иметь титьки. Желание аналитика устроено особым образом, это не желание подобное желанию гипнотизера, которое всегда не лицо, это желание по ту сторону аналитика, желание – загадка. «Желание аналитика – это не желание в чистом виде, а желание несовпадения». То есть, говорит Лакан, требование адресованное Другому свое в процессе анализа субъекту удовлетворить не удастся, но у него есть возможность «составить меню». Задача аналитика можно сформулировать как: привести в действие метонимию желания. Психоанализ – это уникальный опыт, опыт в котором возникает бессознательное, опыт в котором субъект познает себя как субъект желания или субъект-поданный означающего. Ольга Зайцева «Понятие анализа» Такое время-чтобы-понять вы обнаружите и в «Работах по технике психоанализа» Фрейда в связи с Durcharbeiten. Что это – нечто относящееся к порядку психологического износа? Или же справедливее отнести это к порядку дискурса в качестве труда, о чём я уже говорил, когда писал о речи пустой и полной? Да, без всякого сомнения, именно так. Дискурс должен продолжаться достаточно долго, чтобы показалось, будто он целиком вовлечён в выстраивание Эго. Вот тут-то он и может неожиданно разрешиться окончательно в том, для кого он, собственно, и создавался – в господине. В то же время собственная его ценность утрачивается, и он проявляется теперь в качестве труда. Что же нам тогда остаётся, как не предположить вновь, что понятие является временем? В этом смысле можно сказать, что перенос – это само понятие анализа, поскольку он является временем анализа». (Лакан Ж., Семинары, книга 1, Работы Фрейда по технике психоанализа, Париж, 1975, стр. 314, в русском переводе стр. 373) В этой последней лекции от 7 июля 1954 года, названной Жаком-Аленом Миллером «Понятие анализа» , Жак Лакан, отвечая на вопросы своих слушателей, собирает вместе все те продвижения вперёд и повороты, которые он совершил, опираясь на фрейдовский текст. В этом пассаже, посвященном комментарию об обсессивном субъекте в анализе, он вводит понятие специфического времени в психоаналитическом опыте, помещая его, как он отмечает, между «достаточно долго» и «внезапно», время, которое допускает одновременно и продолжительность, и скачок! На горизонте вырисовывается судьба эго, понимаемого здесь на основе гегелевской модели как итог дискурса, и которое оказывается таковым в тот момент, когда «оно падает»: эта прекрасная постройка не имеет другой ценности, кроме как работать на господина! Но оставим обсессивного субъекта в этой точке, куда он нас привел, и присвоим господину то значение, которое Лакан дает ему в начале предыдущей лекции, определяя его «подлинным magister, внутренним господином истины» (стр. 289, в русском издании стр. 343). Речь идет впрочем, о весьма особой истине, как это доказывает Лакан: истина, которая достигается исключительно через обман переноса, и которая не пасует перед ошибкой, дабы позволить недоразумению легче появиться. Следовательно, вот «подлинный господин», с которым сталкивается субъект, на которого он опирается, которого он боится: он сделан из обмана и недоразумения, он «длится достаточно долго», длительное время обмана любви, ненависти и неведения, и он «выпрыгивает внезапно» через проблеск недоразумения. Согласиться стать его учеником… Даниель Руа Daniel Roy |
|
|
|
НовостиОрганизаторы первого ателье |
Gazette >
номер 3 (июль 2010) |